Юрий Бурлак из Армавира — человек удивительной судьбы. В 32 года он стал инвалидом II группы, повредив позвоночник, перенес две операции и три года ходил на костылях. Но сумел не только вернуться к активной жизни, но и дважды вплавь пересечь Черное море, буксируя за собой 500-килограммовый плот.
Через месяц Юрию Бурлаку исполнится 63 года, он пережил инфаркт и ковид, но по-прежнему верит: здоровый дух рождает здоровое тело.
В интервью нашей газете он рассказал о своих достижениях, тренировках, разочарованиях и о том, что помогает не падать духом в самых сложных ситуациях.
— Чем Вы занимаетесь в настоящее время? Чем живете?
— В настоящее время я работаю фотографом в детских садах. Фотографом я стал после того, как получил группу инвалидности. Это мой небольшой бизнес: фотографирую детишек в детских садах, создаю художественные фотографии в декорациях.
— В одном из интервью Вы говорили, что хотели стать примером для людей с инвалидностью. Что именно Вы хотели донести своим примером и чувствуете ли, что эта цель достигнута?
— Конечно, когда я сам выздоровел, хотел стать примером для инвалидов, чтобы они не падали духом.
Хотел создать свое движение, открыть серьезный марафонский кружок, но, к сожалению, большой поддержки не нашел.
Помимо того, что я первый раз переплыл Черное море, у меня еще был большой заплыв из Севастополя до Стамбула. Я тогда до Анталии хотел доплыть, но не получилось: турки установили свои правила, целая эпопея была.
Черное море — это самое лучшее в мире место для марафонского плавания. Вода не такая соленая, в три раза преснее, чем в мировом океане, и акул нет. Плавай — не хочу. Вдоль российского побережья можно было бы устраивать международные соревнования марафонских пловцов. Гостиниц комфортабельных для приема гостей валом, вода шикарная, акул нет.
Я в Австралии наблюдал за марафонскими пловцами: там с вертолета контролируют акваторию заплыва, чтобы акулы не подошли. Это неудобно и даже небезопасно.
Я переплыл море два раза, плавал много. До ковида и инфаркта был здоровый, а сейчас большой спорт в прошлом.
— Были ли у Вас наставники или люди, чьи истории вдохновляли Вас в период восстановления и позже, когда Вы планировали большие заплывы?
— Наставников как таковых у меня не было. Никто в принципе не верил в то, что я делаю, даже друзья не верили.
У меня были герои: наши советские путешественники, летчики, Чкалов. Я на этих книжках воспитывался. Всю жизнь хотел быть летчиком, хотел поступить в Армавирское летное училище, но у меня с одним глазом проблемы по здоровью, поэтому не прошел. Мечта осталась. Эти подвиги, патриотизм, сила духа людей, альпинисты, наш великий Букреев, покорявший все вершины мира, Федор Конюхов, с которым я лично знаком. Я с ним общался, он меня наставлял.
Помогли мне непосредственно два депутата Госдумы - Роберт Шлегель и Василий Шестаков, царство небесное, бывший тренер Владимира Владимировича Путина по дзюдо. За счет этого Министерство иностранных дел России поддержало мою акцию и связалось с Анкарой, с Турцией, откуда меня разрешили выплыть в 2013 году.
— Что бы Вы хотели изменить в отношении общества к людям с инвалидностью, опираясь на свой опыт?
— Я бы хотел, чтобы общество смотрело на людей с инвалидностью как на личностей. Как на духовных личностей в первую очередь, у которых покалечено просто тело. Воспринимали бы их серьезно. Тогда была бы какая-то справедливость в этом плане.
— Как Вы выстраивали тренировочный процесс, чтобы подготовить тело к таким дистанциям — заплывам в открытом море, и приходилось ли Вам корректировать его из-за состояния здоровья?
— Я разработал свой метод тренировки. Я жил и работал в Москве детским фотографом. С сентября по май я наплавал почти 400 км. Начинал так: в сентябре в первый день проплывал 1 км, на вторую тренировку приходил — 2 км, потом две тренировки по 2 км, потом три тренировки по 3 км, четыре по 4, пять по 5, шесть по 6, семь по 7, восемь по 8, девять по 9 и десять по 10. Заканчивал и потом делал контрольную дистанцию 25 км.
Таким образом я тренировал свое тело, постоянно увеличивая нагрузки и дистанцию. Организм привык. Поначалу, когда плаваешь в воде, очень хочется есть, организм перестраивается. А потом доходит до того, что и есть неохота, и энергии откуда-то берется столько, что хватает. Плывешь на дыхании, на ровном сердце, привыкаешь к воде, начинаешь как бы жить в воде. Это уже не стрессовая ситуация, а обыденная.
Я начал тренироваться для заплыва в 2002 году, а в 2013 году только море переплыл. До этого постоянно выезжал на море летом, плавал много. У меня большие заплывы были: на мысе Кадош останавливался, туда-сюда, несколько раз плыл от Сочи до Туапсе.
Я все время стремился, работал, надеялся, что у меня получится. У меня получилось, но то, чего я хотел до конца, к сожалению, не вышло.
Я вырвался из костылей, стал здоровый физически. Слава Богу, что так все получилось.
— Как Вы просчитывали безопасность таких переходов — погода, течения, судоходство, связь, спасательные службы? Кто помогал Вам в планировании?
— Я просчитывал течение. Изучал в интернете Черное море, полностью лоцию перечитывал. У меня был опыт: когда я жил на Дальнем Востоке, куда уехал по комсомольской путевке с отрядом сорокалетия Победы в 1985 году, я в Комсомольске-на-Амуре занялся яхтингом. Я яхтенный рулевой первого класса, десять лет ходил в их клуб и обошел под парусами почти все наши дальневосточные моря: от Владивостока до Петропавловска-Камчатского, Шантарские острова, Сахалин. В походы ходил в отпусках, в свободное время. Я море полюбил. Этот опыт мне очень пригодился.
Я изучил все черноморские течения и выбирал маршрут по попутному течению. Небольшой дрейф течения помогал плыть в нужном направлении. Если бы я поплыл, не зная течений, и попал бы в противотечение, то, не видя горизонтов, не понял бы, что меня несет обратно. Днем плывешь, преодолеваешь течение, а пока отдыхаешь, оно тебя обратно дрейфует. Поэтому я выбирал маршрут, просчитав все течения.
Погодные условия: какая погода была, такую и терпел. Погода хорошая — плывешь. Погода плохая — залез на плот, бросил плавучий якорь, отъедаешься и спишь. Шторм закончился, определился по GPS, взял курс и поплыл дальше.
— Что было самым неожиданным, с чем Вы столкнулись в открытом море — погодные сюрпризы, морские обитатели, технические проблемы или что-то другое?
— Конечно, сталкивался со всем. И с неожиданными погодными условиями. Были неожиданности: дельфины внезапно подходили. Один раз мы попали в вихрь, в торнадо. Все свистело, думали, унесет. И в шторм мы попадали, всякие были сюрпризы. С кораблями встречались, думали, они нас раздавят.
— Если бы Вам нужно было дать один главный совет человеку с серьёзной травмой или инвалидностью, который хочет вернуть себе активную жизнь, каким бы он был?
— Я бы дал любому человеку совет: прежде всего, не надеяться только на таблетки и не жалеть себя сильно. Люди, которые верят, что они сильно болеют, что они бедные, несчастные, что это жизненная несправедливость, у них опускаются руки, и они продолжают болеть, падают духом. А когда поверишь, что у тебя все будет хорошо, и начинаешь к этому стремиться, что-то предпринимать, то само собой все складывается, как по судьбе, как будто Бог помогает.
Я всегда всем говорю, что береженого Бог бережет. Если тебя Бог бережет, с тобой в этом мире ничего страшного не произойдет. С этой верой я шел в море и везде действовал. Ты чувствуешь духовную поддержку, ты ее не видишь, но чувствуешь. Если люди поверят, станут оптимистами больше, чем пессимистами, то они значительно себе помогут, в первую очередь в плане здоровья, духовного здоровья, за которым и тело восстановится.
Говорят: в здоровом теле здоровый дух. Я думаю, наоборот: когда здоровый дух, тогда становится здоровое тело.
Автор: Екатерина ВЛАДИМИРОВА
Источник: Из архива Юрия Бурлака
